В начало.

***
Серега искал на телевизоре, что бы посмотреть да поржать, пока монтируют последнее, или, как сказал бы сам Серега, бескрайнее (потому что «крайнее» тоже задолбало), видео. А наткнулся на новости.
– В ряде регионов проходят манифестации зооактивистов с требованиями к альтерианцам. Наш корреспондент сейчас находится как раз в одном из таких мест. Алексей, здравствуйте!
– Здравствуйте, Марина! Тут собралось достаточно много людей. У них на плакатах, как вы видите, разные краснокнижные и не только животные. Люди возмущены.
– Что они требуют?
Из-за спины корреспонента выглянула чрезмерно активная женщина.
– Спасите животных! Они тоже хотят жить!
– Да, – продолжил Алексей, – зоозащитники требуют, чтобы альтерианцы переселили и животных тоже. Однако не обошлось и без казусов. Кто-то догадался привести с собой бездомных собак, которых, вероятно, тоже планируется спасать и которые уже успели покусать несколько человек. 
– Замечательно, – подытожила ведущая.
– Понятно, – Серега включил другое видео.
– Аль-Аллах-шабах-бабах, – начал говорить бородатый загорелый мужчина с суровым взглядом, – акбар-амбар-ангар.
– Мы, истинно верующие мусульмане, – гласил подстрочник, – никуда не переедем. Наш дом – Земля, как завещал Аллах. К тому же Марс выше неба Земли, а значит, если мы на него переселимся, то окажемся выше Бога. Аллах милостив, но такой дерзости не простит нам!
– Понятно...
На другом видео другой бородач, который отличался от первого на вид лишь некоторыми элементами в одежде, соглашался с предложением альтерианцев, но, чтобы не разгневать уже своего бога, требовал перевести землю Иерусалима на Марс.
Серега кликнул дальше. Там несколько человек, сидя за столом, обсуждали, а что же делать с заключенными в тюрьмах и психушках? Их тоже перевозить? Как тогда обеспечить безопасность на Марсе? Один даже неаккуратно предложил сделать некое подобие сегрегации, но на него волнительно зашипели остальные. Верно. Видеоплатформа за такое забанит.
Серега выключил телевизор в раздумьях.
В тот вечер он первый раз увидел, как лампочка материлась азбукой Морзе.
***
Серега сидел и жевал гамбургер. Лист салата шлепнулся на стол, запачкав тот майонезом. Серега быстро запихнул лист салата в рот, потом провел ребром ладони по столу, собрав пятно соуса, и облизал руку.
Евгений Валерьянович не отрываясь, смотрел на него.
– Ну, ладно, – пробубнил Серега с набитым ртом, – чо ты там говорил?
– Ты, кстати, зря на это так налегаешь, – сказал ученый.
– М?
– Малоподвижный образ жизни, вредный холестерин, лишние калории.
Серега небрежно махнул рукой.
– Хорошо. В общем, я еще раз хочу подчеркнуть, что как ученый безумно благодарен нашим друзьям, но у меня давно сложилось впечатление, что нам дают ровно столько технологий, чтобы переселиться. Этих технологий не хватит для значительного рывка вперед, понимаешь? Для освоения космоса.
– А они чо? – Серега запихнул остатки гамбургера в рот.
Майонез остался у него на уголках рта, а когда он жевал, было видно, как его язык медленно ворочает превратившуюся в кашу субстанцию, и от верхней губы к нижней тянутся нити слюней.
– Они сказали, что их задача – спасти нас, разумный вид. Но развитие вида должно быть эволюционным. Чтобы духовная составляющая не отставала от технической. Иначе...
– Перебьем друг друга?
– Да. Очень верное замечание, – «док» слегка улыбнулся. – Именно поэтому они против переселения всех животных вообще. Только сельхоз виды. И то, пока мы не настроим там синтез органики. Остальные проиграли в эволюцию, как бы ни печально звучало.
– Это чо? Будем, как в матрице, кашу со вкусом курицы есть?
– Пастбищ там всё равно нет. Сформировать почву – задача не на один десяток лет. Плюс неизбежны отходы. Даже от культурных растений. Так что да, прямая генерация еды – наше спасение. Но одно меня смутило, знаешь...
Серега вопросительно икнул.
– Они так вскользь сказали... «Нет смысла тратить ресурсы на тупиковые ветви эволюции». Я еще подумал тогда: хорошо, что нас они не считают тупиковой ветвью.
*** 
На орбите Земли прямо возле обновленной и разросшейся космической станции гроздьями висели транспортные корабли. Пассажиры, тире будущие марсиане, поднимались к станции на космических же лифтах. Так выходило и дешевле, и быстрее, и никто не лез своими шаловливыми ручонками в органы управления.
Каждый переживал о своем: Евгений Валерьянович о будущем человечества, директор крупной фирмы о переносе производства, мать-одиночка о будущем своих детей, а Серега – о «Лэмпмэне».
Ведь кто знает, будет ли вообще там интернет в том виде, какой он сейчас? Вдруг снова придется общаться с людьми не через экран и камеру? А это так напоминало работу.
Серегу передернуло, и волна мурашек пробежала по спине.
Да еще и вещей можно взять лишь ограниченное количество. Ни коллекции лего-человечков тебе, ни приставки, ни здоровенного телевизора, который только-только купил. Буквально всё, что нажито непосильным трудом, хотя, если быть откровенным, то это определение было ложным по обоим пунктам. Правда, как это часто бывало и на Земле, ограничения ограничивали не всех.
Но больше всего, даже больше потери канала, Серега боялся забыть на Марсе, вдали от родных мест вкус пельменей с майонезом.
***
Корабли летели до Марса всего неделю. Как смотаться на поезде до Владивостока. Для безопасности полетом управляли сами альтерианцы. Понять их было можно: научиться хорошо пилотировать межпланетный челнок – задача не одного года. Да и пилотное удостоверение нужно. А кто на Земле имел пилотное удостоверение на управление межпланетным челноком? Вот то-то и оно.
Некоторых особо буйных, не желающих перемещаться добровольно, везли в криосне для исключения нештатных ситуаций на борту. Всех остальных, кстати, тоже везли в криосне. Возможно, по той же причине. Кто знает, что ждать от этих землян. Посему для вынужденных путешественников весь полет был, как очень долгое моргание. От которого жутко гудела голова.
Конечно, на Марсе людей ожидал далеко не рай, но Земля совершенно точно скоро превратилась бы в настоящий ад.
Кстати, судьба довольно легко разрешила дилемму ученых современности, среди которых был и Евгений Валерьянович: как же переводить туда-сюда солы в дни и обратно, как создать единый календарь? Но когда дни стали больше никому не нужны, то и проблема отпала сама собой.
Серега перед полетом не раз вспоминал, с чего всё началось. Он взял лампочку с собой. То ли из-за ностальгии, то ли надеялся и дальше вести канал. Хоть гарантия и закончилась. Он даже представлял себя кем-то вроде Данко, дарующим людям свет этой лампочки, если он вообще знал, кто этот чертов Данко.
До катастрофы осталось полгода.
***
Серегу на Марсе встречали, как знаменитость. Хотя почему «как»? Его лицо знали, наверное, вообще все. Его встречали, как героя. И вот тут «как» уже менее спорная.
Новоприбывшие алкоголики даже просили у него пять астро на опохмел.
А какой-то паренек с гитаркой написал песню «Серега указал дорогу». Правда, рифмы были так себе, а мотив уж очень напоминал «Перемен».
Лампочка еще иногда принимала сигнал, но сеансы связи сильно поредели. Альтерианцы предупреждали, что Марс находится на другой линии связи, а перенастройка занимает значительное время. Это буквально походило на старую радиолу, на которой ты ищешь нужную радиостанцию. И если немного промахнулся с частотой, то музыке обязательно мешает шум помех.
Челноки так и остались висеть на орбите Марса. Альтерианцы обещали передать их в управление, но из-за низкого качества связи это постоянно откладывалось.
Да и у людей было полно других проблем.
Остался месяц.
***
Жизнь шла своим чередом.
Люди уже почти привыкли ко всему. И к ограничениям. Не выдуманным головами тех, кто сидит в правительстве (хотя такие, конечно же, тоже были, куда без них), а реальным, можно сказать, осязаемым ограничениям.
Хотя девушки с Рублёвки всё еще спрашивали по привычке у тех, кого в другой бы ситуации можно было назвать родителем, «А когда мы полетим на Бали, котик?»
Привыкли и к желтеющему марсианскому небу. И к скудным пейзажам. И к нахождению под куполами. Один человек выдающейся мысли и такого же выдающегося пуза как-то предложил водрузить на эти купола кресты, чтобы, дескать, «обратить всякога в веру нашу православныя» и «окончить тем самым распри на земли», но сразу осекся, когда ему предложили оканчивать распри на настоящей Земле хоть сейчас.
Привыкли к постоянному дефициту всего: лекарств, витаминов, продуктов, бриллиантовых колье, Порше и золотых часов. Последние пункты особенно беспокоили определенную прослойку населения, которую, в принципе, и на Земле беспокоило только это.
Привыкли даже к неустанно работающим переработариям. Так стали называть что-то вроде крематориев, которые не сжигали, а перерабатывали трупы в необходимую для планеты почву.
Да, альтерианцы предупреждали о будущих проблемах. Но почему-то от этого было не легче. Хотя люди в багаже, очевидно, забрали с Земли и свои собственные.
Кстати, люди в порыве тоски и сентиментальности натыкали по всей покинутой планете камер, будто имеющихся было мало. И даже оставили всякие ГРЭС, АЭС, ТЭЦ и прочий пипЭц в автономном режиме работы.
Серега, не будь дураком, как обычно, упросил Евгения Валерьяновича и у себя в квартире оставить свет. А камера у него и так была. В том самом крутом новеньком телевизоре.
Неделя.
***
Последний день был странным и страшным одновременно. Кто-то горевал и пил без просыха. Кто-то радовался в ожидании большого бадабум. Да, были и такие. Такой себе хэллоуин планетарного масштаба и планетарных же последствий.
Но все без исключения уставились туда. На Землю. Кому хотелось широты – через телескопы. Кому хотелось конкретики – через камеры.
Серега смотрел на свою квартиру. В углу опять отклеились обои, которые он периодически прилеплял обратно. Значит, снова влажность повысилась. С потолка, как ниндзя из фильма, по нити спускался паук. Один лего-человечек с наплывом пластика на ноге опять упал с полки. И поставить на место было никак. Что жутко расстраивало и бесило Серегу. Он отключился.
Звонил Евгений Валерьянович, но Серега не стал брать телефон.
Он уже не вспоминал про канал.
Он лишь захотел поскорее прожить этот момент, чтобы всё уже закончилось.
Первый раз за время на Марсе он выпил. Не помогло. Выпил еще. И ещё. И еще.
***
Но нет. Это оказался не финал.
Кто-то кричал «Обманули, как в две тысячи двенадцатом!» Кто-то вспоминал всепрощающего бога. Сергей Валерьянович сверялся с расчетами.
А Серега был по-настоящему рад. Коллекция осталась нетронутой, есс! Во всяком случае, пока.
Правда, непонятно, почему катастрофа не произошла в расчетный срок. В общем, альтерианцы на деле оказались тоже не мастера формул.
Через пару дней после окончательного протрезвления абсолютному большинству переселенцев стало не до наблюдений.
Сереге же откровенно нечем было заняться. Сконвертированных астро ему хватало еще на полгода спокойной жизни. А шиковать в привычном для землянина смысле на Марсе и не получилось бы.
Он пару раз встречался с Валерьянычем и закидывал ему удочку сгонять на Землю за коллекцией, раз апокалипсис оказался «не сегодня и не сейчас», но «док» в очередной раз напоминал про зависшие челноки и помехи в лампочке.
Вечерами Серега включал связь с Землей. Будто никуда и не улетал: привычка пялиться в экран тоже сохранилась. Паук, похоже, решил, что квартира теперь его и наплел паутины уже везде, где только мог – досталось даже человечкам. Серегу не покидало странное ощущение: как одна задница могла натворить столько дел?
***
И в этот раз Серега по привычке включил камеру. Но он понял сразу: в комнате произошли изменения. И дело даже не в исчезнувшей паутине. Откуда Сереге знать, какие там мысли в голове у паука. Может, он тоже решил свалить подальше. Вещи стояли не на своих местах. Нет, если бы зашел кто другой, то в этом организованном бардаке не увидел бы разницы с прежним состоянием. Но только не Серега.
А потом в камере мелькнула тень. Холодок пробежал по спине. Как вдруг прямо перед камерой крупно показался сначала чей-то глаз, а потом медленно появилось и всё лицо.
Нет! Это было не чьё-то лицо! Это было, мать его, именно серегино лицо. Серега быстро огляделся. Он всё еще на Марсе, да и комната здесь совсем другая. Тогда что? Двойник с экрана был, как две капли, похож на него. 
«Запись? – нервно размышлял Серега. – Кто знает, что я успел наснимать после покупки. Точно!»
Зазвонил телефон.
– Сергей, – взволнованно говорил Евгений Валерьянович, – ты еще не знаешь?
– Я уже ничего не знаю.
– Включи уличные камеры.
На улицах городов покинутой Земли были люди. Нет, толпы людей. Двигались машины.
– Я сошел с ума? – спросил Серега самый очевидный для себя сюжетный ход.
– Тогда я бы тоже хотел сойти с ума, – печально сказал ученый.
Он умолк на мгновение.
– Я тут подумал, – продолжил ученый, – а что значит «Альтера»? Это же буквально «другая». Другая Земля, черт возьми! Ты понимаешь, Сергей? Земля! Они просто... Просто... Как последних дураков. Может, разрушили свою, может, катаклизм. Может, это у них астероид? А теперь... Чёрт, ко мне уже пришли. Прощай.
Звонок оборвался.
Повисла тишина.
«Нет, – думал Серега, – Валерьяныч ошибся. Это хакеры. Перехватили сигнал и включили запись, да. А это что?»
На телевизоре по улице пролетел мальчишка на скейтборде, у которого не было колес. Он лихо лавировал мимо идущих людей, а потом взмыл вверх и исчез в воздухе, будто пролетел сквозь портал.
В дверь громко постучали. Серега вздрогнул. Стук продолжился.
– Открывай, сука! Мы знаем, что ты там!
Серега зажмурился и закрыл уши руками.
– Это сон! Это просто сон!